Кузнецов Алексей Викторович (alexzgr1970) wrote,
Кузнецов Алексей Викторович
alexzgr1970

Categories:

Загадочный Фельденкрайз: не больно и эффективно часть 1






Дарья МЕНДЕЛЕЕВА

В отечественной практике пациентов с ДЦП принято долго и болезненно растягивать. Но терапия по Фельденкрайзу безболезненна. Дети уверены, что с ними играют

{

Дима и Катя Шабуцкая

Диме три года, у него ДЦП. Десять месяцев назад Дима не умел делать ничего, только лежал и смотрел в потолок. Поскольку ребёнок не реагировал на внешние раздражители, врачи уверяли родителей, что Дима слепой.

Сегодня от прошлого осталось только шутливое прозвище Кабачок. Мама Аня говорит, что положить Диму-Кабачка и спокойно отойти, как раньше, уже не получается. Ползать он пока не умеет, но постоянно норовит куда-нибудь укатиться.

Вместе с группой будущих физических терапевтов я смотрю, как в руках Кати Шабуцкой Дима-Кабачок пытается встать на колени, дотянуться до большого синего мяча, хватает игрушку. И при этом постоянно хохочет. В отечественной практике пациентов с ДЦП принято долго и болезненно растягивать. Но терапия по Фельденкрайзу безболезненна, и Кабачок уверен: всё, что с ним делает терапевт – это такая весёлая игра.

С опозданием на 25 лет

На вопрос о проблемах отечественной реабилитации физический терапевт Катя Шабуцкая отвечает: «Лучше я расскажу о том, как однажды привезла поработать в Россию коллегу из Германии, тётеньку лет шестидесяти. Я рассказываю ей про все наши ужасы, и она вдруг говорит: «Расслабься! 20-25 лет назад у нас было то же самое. Но мы это изживали сознательно. Просто поняли, что болезненная реабилитация неэффективна».

Отечественный мейнстрим реабилитации при ДЦП – это ЛФК и растяжки. Вообще причина ДЦП – проблемы в работе мозга. Но отечественная школа упорно продолжает «разрабатывать» спастические мышцы и суставы пациентов. Больных тренируют, как космонавтов – встать к шведской стенке и сделать 150 приседаний! Поднять ногу 80 раз! И так – каждый день.

«Советская ЛФК была куда гуманнее, но в 1990-е годы не произошла передача знаний следующему поколению. Когда в медицине стали плохо платить, специалисты ушли, а молодые учились, условно говоря, по конспектам» – рассказывает Катя.

Порочная идея нашей реабилитации – то, что не работает само, начинают тянуть силой. Через дикую боль.

Яна, 29 лет, ДЦП. Имеет опыт традиционной реабилитации и реабилитации по Фельденкрайзу:

«Когда тебя тянут насильно, внутри — паника. Ты понимаешь, что тебя сейчас просто уничтожат, и надо срочно вырываться. И от бесконечной боли застилает глаза. Боль, когда рвут зубы, делают какие-то полостные операции, не может сравниться с тем, что ты чувствуешь, когда тянут. Первые десять минут ты просто терпишь, даже улыбаешься. От одиннадцатой до двенадцатой начинает темнеть в глазах. Потом ты просто думаешь, что это невозможно. Считалось, что это растянет контрактуры».

Как реабилитировать по-другому

Все дети учатся движению одинаково – делают много попыток и запоминают удачные. Увидев цель (например, игрушку) здоровый ребёнок начинает за ней тянуться. Когда дотягивается, получает удовольствие. Происходит выброс эндорфина, и записанная в мозге нейронная дорожка «протянуть руку и достать игрушку» получает положительное подкрепление. Всё, навык освоен – мозг его запомнил.

Но у ребёнка с неврологическими ограничениями может быть мощная спастика, поэтому он просто не знает, как двигаться. Он попробовал раз, два, три – не получается, и он больше не пытается. Так мы обычно не пытаемся достать рукой вещи со шкафа – заранее знаем, что не получится.

Но если показать такому ребёнку, как сделать нужное движение легко, а потом дать ему те же несколько попыток, он научится. Ребёнок со спастикой не глупый – он просто не может догадаться, как сделать это самому.

Катя: «У меня есть методики, как расслабить напряжённую руку. И про любое физическое ограничение я как физический терапевт должна понимать, как оно устроено, что именно сдерживает пациента, и должна знать, как его обойти. Если я показала ребёнку, как сделать движение легко, он его тут же воспримет, потому что это ему нужно и интересно. Например, ребёнку с ДЦП сложно повернуть голову в положении лежа на животе. В одну сторону она обычно поворачивается, а в другую – никак не хочет. И тогда ребёнку нужно просто поднять противоположное плечо. Теперь, если со стороны, в которую его не пускает спастика, будет игрушка, он охотно туда повернётся.

При этом важно – я только подсказываю, но ничего не делаю за ребёнка; он всё делает сам. И ещё в каждый момент нужно знать, чего от ребёнка можно требовать. Все-все движения мы делим на мелкие этапы».

Терапия по Фельденкрайзу крайне внимательна к ребёнку.

Например, здесь утверждают: невозможно положить перед ребёнком игрушку, когда он только учится сидеть. На первом этапе сидения руки ребёнку нужны, чтобы на них опираться. И только когда он оторвал от опоры обе руки, можно привлекать внимание к чему-то ещё. Если игрушка появится раньше, он начнёт рыдать, потому что игрушку он хочет, но руки отпустить боится.

Никогда нельзя требовать от ребёнка сразу намного больше, чем он умеет сейчас. Требовать невозможного – значит провоцировать выученную беспомощность. А ещё – надо учить терапевтов и родителей продвигаться вперёд маленькими шажками, ставить реальные промежуточные цели и замечать малейшие успехи ребёнка – иначе они выгорят раньше, чем достигнут задуманного.

«А ты больше старайся»

Дима, Катя Шабуцкая, Яна

Яна: «В детстве мне было непонятно, почему мне всё время пытаются исправить ноги, если было кровоизлияние в мозг, и врачи вроде бы говорят, что проблемы в голове. Я спрашивала: «А как я всё-таки узнаю, как правильно ходить?» На это мне отвечали: «А ты больше старайся!» Больные, которые «не стараются» — притча во языцех отечественной реабилитации. Но дело не в отсутствии старания, а в отсутствии возможности – какой смысл стараться, если человек точно знает, что спастичная рука не работает».

Катя: «Мы же нормальные люди, никто из нас не пытается допрыгнуть до Луны. Так и здесь: сама по себе игрушка Кабачку интересна. Но он не думал о том, что её можно взять в руки, потому что руки у него напряжены, как палки. А вот если показать ему, каким образом можно взять игрушку, у него появляется мотивация. Мотивация возникает только тогда, когда результат достижим».

То есть, по сути единственное, чему должен научиться больной, – «обходить» спастику. Но научить этому нужно его мозг, а не руки и ноги.

Катя: «Смысл спастики в том, что у мозга недостаточно информации, где границы тела – «где я, а где уже не я». Чтобы почувствовать руку, нужно её либо сильно напрячь, либо помахать ею. Соответственно, существуют два типа неврологических нарушений – спастика, когда напряжены все мышцы и связки, и гиперкинезы, когда всё машет.

Как только мозг получает достаточно информации о собственных границах, будь это холодная поверхность, на которую легла рука, или вода, в которой мы плывём, гипернапряжение и лишние движения мозг сразу убирает – они очень затратны.

Собственного посыла не напрягать руку или ногу у поражённого мозга нет. Однако каждое точное движение убирает спастику и гиперкинез – всё, мозг разобрался, где рука и что он может ею сделать. Просто нужно приспособиться к каждому ребёнку и дать ему лёгкое движение в его личной физиологической картине».

Как почувствовать пациента

Дима и Яна

Яна: «Когда в самом начале нам говорили: «Вам должно быть удобно, не больно», – я про себя думала: «А так бывает? Ерунда какая-то!» Когда сказали: «Поднимите руку на два сантиметра», – Я подумала: «Зачем на два, если мне не слабó на двенадцать?»

И тут в конце первого дня я вдруг сделала движение, которое не могла сделать с самого детства. Я собрала его из тех простых движений, которые мы прорабатывали. Помню, я, ошалевшая, сидела, положив голову на колени. И в этот момент до меня дошла суть метода. Она была в том, чтобы объяснить моему телу, которое не знает, как двигаться, как это делается. И я поняла, что создатель метода, единственный из всех, зашёл с правильного конца».

Студенты курсов физических терапевтов шутят, что со стороны они похожи на секту. Дело в том, что все движения будущие терапевты сначала отрабатывают сами. Например, начинается четырёхлетний курс обучения с того, что все студенты сорок минут имитируют…сосание. После такого упражнения все попробовавшие могут безошибочно объяснить, почему устаёт сосать ребёнок, и какие мышцы у него напряжены. А заодно понимают, в каком положении удобно глотать, как должна быть расположена голова и так далее.

После индивидуальной работы начинается работа в парах, когда приёмы стимуляции движения отрабатывают друг на друге. Группа взрослых людей ползает по ковру и на полном серьёзе обсуждает вопросы: «Какими мышцами мы это делаем?» и «С какой стороны его лучше взять?» Дело в том, что к каждому пациенту нужно ещё индивидуально приспосабливаться. Все люди разные по чувствительности – кого-то надо брать плотно, а к кому-то почти нельзя прикасаться. Бывает и так, что терапевт «не совпал» с пациентом.

Катя: «В моей практике были дети, с которыми я не смогла найти контакта, но смогли мои ученики. И дальше моя задача была в том, чтобы набросать им стратегический план – что и в какой последовательности делать.

Ещё ребёнок может не совпасть с кем-то из родителей. Тогда надо искать родственника или человека, у которого с ним лучший контакт, и уже ему объяснять, что делать».

....

Фото: Александр Иванов

https://www.miloserdie.ru/wp-content/uploads/2018/11/DSCF4827.jpg?x41640
Tags: Инвалидность, дети, медицина, реабилитация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments