Кузнецов Алексей Викторович (alexzgr1970) wrote,
Кузнецов Алексей Викторович
alexzgr1970

Categories:

«Некоторые сотрудники до сих пор не верят, что я незрячий» часть 1

Слепота активный образ жизни Кирилла почему-то сделала еще активнее: «Прошедшим летом я освоил бензопилу. Я опасался этого инструмента, когда был зрячим, а вот на слепую – освоил»

Дарья МЕНДЕЛЕЕВА, Евгений Самарин (фото)

Диабет и спортивная честь факультета

Кирилл Казбан из Ярославля ослеп в 32 года.С юности он болел сахарным диабетом. Колол инсулин, но вел самый активный образ жизни.

«Диабетическую ретинопатию, когда на фоне диабета и проблем с сосудами глаз может произойти отслоение сетчатки, мне диагностировали в девятнадцать лет, подлечили, глаза не беспокоили и я про это забыл, – рассказывает Кирилл. – Я вообще считал, раз я такой спортивный, ничего страшного не случится».

В студенческие годы Кирилл профессионально занимался футзалом и «для души» – волейболом, а в оставшееся время еще и подрабатывал системным администратором:

– Наш факультет прикладной математики спортсменами не блистал, и поэтому меня привлекали везде, где нужно было отстаивать спортивную честь факультета. Несмотря на рост 170 «за честь факультета» пришлось поиграть и в волейбол, и в баскетбол. А по футзалу мы даже выступали в лиге полупрофессионалов на чемпионате Ярославской области.

Про свой диабет я тогда не сильно распространялся. Была пара друзей, которые знали, что делать, если я вдруг упаду в обморок от гипогликемии. Разумеется, перед соревнованиями мне мерили сахар. Но с соревнований не снимали, и никогда не кричали: «Вы что! Вы инвалид! Осторожнее!»

Проблема была не в фарах

Сложности со зрением начались после тридцати. Вечерам за рулем Кирилл замечал необычное сияние дороги.

«Буквально за четыре месяца до «сияния» я получал новые права, со зрением проблем не обнаружили, и я подумал, что дело в фарах. Менял и стекла, и лампы, и только потом понял: проблема в глазах!»

Офтальмолог в Ярославле прописал капли вроде витаминов – стало хуже. Кирилл поехал в Москву. Врач в серьезном глазном центре предложил инъекции для укрепления сосудов, но не решился делать инъекции диабетику без вердикта эндокринологов.

Кирилл послушно лег в больницу на обследование, но когда через шесть недель принес разрешение на уколы, делать их было поздно. Сосуды ослабли, начались кровоизлияния в глаза и отслоение сетчатки. Пришлось ложиться на операцию.

Зрение вернули до 40% в очках, но тут у Кирилла начались серьезные семейные неприятности. От переживаний начались скачки сахара, как следствие опять село зрение.

За полтора года Кирилл пережил шесть операций на сетчатке и хрусталиках. С неутешительным результатом: одним глазом Кирилл может различать свет. Другим не видит совсем.

«С момента, когда ослеп, я приобрел какое-то бесстрашие»


Когда Кирилл понял, что ослеп, печальных размышлений у него не возникло.

«Видимо, за эти полтора года я уже частично привык, что зрение садится. Когда на предпоследней операции получилось вернуть 40% зрения, хирург, делавший операцию, удивился такому успеху. Но потом зрение опять село, и очки больше не помогали.

Когда после последней операции я открыл глаза и понял, что вокруг темно, подумал: «Это все-таки случилось». И еще о том, как же я теперь увижу, как растет мой сын. Но уже полчаса спустя успокоился, встал и пошел.

Вопроса: «За что это мне? – у меня не было, я всегда предпочитаю задавать вопрос: «Для чего?»

Я сразу принял решение, что моя жизнь останется такой же, как была. Возможно, где–то я буду больше нуждаться в помощи близких. Но, большинство из того, что я смогу делать сам, я делать буду.

Я заметил, что с момента, когда ослеп, приобрел какое-то бесстрашие. Например, вскоре после операции сам уехал домой, а дома начал специально выходить гулять – изучать окрестности. Наверное, с точки зрения моих родителей, такой поступок слепого человека выглядел абсурдным. Но мне хотелось научиться ориентироваться самостоятельно.

Буквально прошедшим летом я освоил бензопилу. Я опасался этого инструмента, когда был зрячим, а вот на слепую – освоил».

Где работать незрячему: швабры, шашки и холодные продажи

Восемь месяцев после фатальной операции Кирилл продолжал работать управляющим в букмекерской конторе.

«Девочки-операционисты о моей проблеме, конечно же, знали. Они сами наливали мне чай, когда нужно было подписать бумаги, ставили мою руку в нужное место документа. А начальству в Москве некоторое время я ни о чем не сообщал.

С командой к тому времени мы работали четыре года, я им доверял. Да и в отделении повсюду камеры. За деньги в офисе отвечает кассир, управляющий – только за деньги, которые из отделения сдают в банк. А еще в первые дни со мной на работу ездил мой папа. Он сидел рядом, разгадывал кроссворды, я просил его прочитать вслух незнакомые документы, если такие появлялись.

Но через восемь месяцев из головного офиса приехала техническая инспекция, и меня ненавязчиво попросили уволиться».

Кирилл связался с местным обществом слепых.

«Там мне предложили делать швабры. Я подумал и решил отказаться (смеется), стал искать что-то близкое к специальности.

А в обществе слепых, чтобы не закисли мозги, записался в шахматную и шашечную секции, начал вытаскивать членов общества к себе домой на шашлыки и настольные игры – чтобы самому пообщаться и людей расшевелить. Мой собственный круг общения к этому времени сузился. Не из-за зрения – просто большинство друзей как раз переженились и зажили семейной жизнью».

Следующей идеей был проект социального такси, для которого Кирилл даже писал заявку на грант. Ноу-хау было в том, чтобы брать на работу только людей с ограниченными возможностями. Незрячие, при установке на компьютер специальной программы могли, по расчетам Кирилла, прекрасно справляться с работой диспетчеров. А при покупке двух автомобилей с ручным управлением водителяии можно взять людей на коляске

По расчетам, со временем проект мог бы даже приносить прибыль, но для покупки оборудования и машин на старте нужен был грант. А гранты, как узнал Кирилл, когда позже занялся основами социального проектирования, не дают проектам, которые предусматривают коммерческую деятельность.

В итоге проект не состоялся, а еще через несколько месяцев социальную активность пришлось свернуть – Кирилл вышел на работу в фирму друга.

«В 2009 году я работал директором по продажам, мой друг был моим подчиненным, я его многому обучал. Потом мы разошлись, а в 2016–м случайно пересеклись в фейсбуке, – рассказывает Кирилл.

У меня в то время умер отец, я сидел без работы, мы с мамой жили на две пенсии – ее и мою. Друг пригласил меня работать к себе. Я учил его специалистов по продажам общаться с клиентами, а еще написал для его фирмы систему стандартов, строго оговоренных инструкций, по которым в фирмах оценивают работу сотрудников.

Зрение для этой работы не главное. На компьютере я работаю на ощупь, плюс у меня стоит программа для слепых, озвучивающая экран. А с сотрудниками я просто разговаривал, либо слушал их телефонные переговоры с клиентами и корректировал.

Многие сотрудники до сих пор не верят, что я незрячий. По манере общения я настолько хорошо представлял себе людей, что мог, например, угадать, какого цвета волосы у сотрудницы».

Но через два года из декрета вернулась сотрудница, на позиции которой работал Кирилл, и ему пришлось уйти. Сейчас он понемногу развивает собственный бизнес – это продажа программного обеспечения, которое позволяет предпринимателям самостоятельно и легко вести бухгалтерию и отчетность: «Можно сказать, что я тот же менеджер по продажам с возможностью набора своих сотрудников, но только ИП».

....

И мне приятно, когда от людей я слышу: “Смотри, человек незрячий, а сам делает у себя дома ремонт»».

https://www.miloserdie.ru/article/nekotorye-sotrudniki-do-sih-por-ne-veryat-chto-ya-nezryachij

Tags: Инвалидность, судьбы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments